Краткий курс самообороны для пацифиста, Часть Пятая

Глава шестнадцатая,
где несгибаемая идея пацифизма неожиданно берет полноценный реванш, а наивный, потасканный лозунг «Миру - мир!» вдруг обретает новое могучее космополитическое звучание.

«Я не теряю надежды, что ненасилие, хотя бы в ограниченных пределах, будет воспринято массами. Я отказываюсь верить, что человеческая природа имеет тенденцию всегда стремиться к регрессу»
Махатма Ганди

«Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло»
Профессор Преображенский, «Собачье сердце», М. Булгаков

Да, насилие торжествует на всей планете, раз за разом ставя любого бесконфликтного человека в практически безвыходную ситуацию: или погибать, или драться насмерть.
Обычно человек устает сопротивляться и просто принимает навязанные условия, со временем ожесточается и даже начинает любить это богомерзкое занятие: вгрызаться в чужую плоть, ломать, унижать, запугивать, манипулировать, громогласно командовать или сладострастно подчиняться.
А когда родная страна объявляет очередную «освободительную» войну на чужой территории, только жалкий ручеек отчаянных энтузиастов смело выходит на «Марш Мира» под полицейские дубинки и едкие проклятия пассивного большинства.
Но на самом деле решение есть. Наивное, отдаленное, маловероятное, но есть – мир во всем мире, который нужно устанавливать до наступления очередной бойни, которая (при огромных запасах атомного оружия) может стать последней. Успеть изменить мир, пока он ещё не сгорел.
План довольно прост. Чтобы никто ни на кого не напал, пацифистами должны стать все люди, всё человечество. Но начинать каждый должен с себя. Ты сам в первую очередь должен стать пацифистом. Уверенно заявить, что отказываешься брать в руки оружие, даже под угрозой расстрела. И, естественно, решать этот вопрос необходимо заранее, до войны, а не во время ее. Если в мирное время пацифизм распространится даже по одной стране, можно быть уверенным: она ни на кого не нападет. Просто некому будет нападать! И если подобные процессы будут происходить во всех странах (а именно это – главная цель, отнюдь не обезоружить отдельную страну – «ах! на нее же сразу нападут; враги же повсюду!» - враги, везде враги!), по всей планете, тогда и мир будет длиться вечно.
Да, ты находишься внутри конкретной страны, в которой полно параноиков, перманентно ждущих нападения, и недоразвитых ура-патриотов, жаждущих завоевывать (они называют это «собирать») «свои» земли (а это каким-то чудесным образом – практически все земли) во всему свету. И любые твои пацифистские действия будут ими рассматриваться как измена кровожадной родине (помните эти безумные глаза тетки с плаката «Родина-мать зовет!»?), но чем жители других стран (как возможные жертвы агрессии) хуже? В чем их вина, что они родились по ту сторону границы – эфемерной линии на политическом атласе, которая ещё и пляшет туда-сюда в соответствии с результатами очередной бойни? В чем их вина, что твоей «державой» управляет шайка воров, которая, желая отвлечь внимание народа от своей небывалой коррупции и расхищения целой огромной страны, вторгается на территорию сопредельных (независимых!) государств?
Пацифизм – явление всемирное. И в каждой стране есть активисты, которые проповедуют идеи гуманизма, антимилитаризма, ненасилия. В последние годы мир объединился как никогда посредством свободного распространения информации, в основном через интернет. И это явление не остановить. Более того, его нужно всячески поддерживать. Без страха, свободно и уверенно высказывать свои идеи, открыто распространять их повсеместно, особенно когда они расходятся с традиционным, устаревшим, бесчеловечным мнением большинства.


Небольшое заключение,
в котором наивная вера в добро и правое дело автора выходит за все допустимые разумные границы, превращаясь в недостижимую мечту.

Я уже вижу эту снисходительную улыбочку возможного читателя: дескать, слова, слова… бессмысленное сотрясание воздуха, которое ничего в мире не меняет. Настоящее значение имеют только поступки людей, обладающих серьезной властью – то есть уже превратившихся в драконов. В редких случаях всё решает толпа, обезумевшая и беспощадная, а это ещё хуже.
С такими доводами трудно спорить. Вьетнамский буддийский монах-пацифист и не выступал с обличительными речами против войны в родной стране, просто прилюдно устроил самосожжение. И ему тоже говорили, что ничего не изменишь. А он ответил: «А вдруг?»
Нет, и я не надеюсь пробить эту железобетонную стену цинизма и равнодушия, которой огородился практически каждый современный человек, но я просто обязан попытаться. Заставить задуматься хоть кого-нибудь, а там… взмах крыльями одной бабочки может по теории хаоса вызвать ураган на другом конце света. Нужно просто махать крыльями изо всех сил.


Приложение № 1.

Как можно было заметить выше по обильному, даже избыточному количеству бронебойных, отточенных цитат, величайшие умы человечества испытывают лишь неодолимое отвращение к войне и любому иному проявлению насилия, ничего более. При этом скудоумные патриоты и милитаристы просто обожают странно звучащую в их кровожадных устах присказку: «Моя страна ни на кого никогда не нападала первой!» Давайте проверим, так ли это на самом деле.

Хронология войн, которые вела наша «никогда ни на кого не нападала» родина на чужих территориях (что по определению нельзя назвать «отечественной», «народной» или «оборонительной» войной) только за последние сто лет.

1) Декабрь 1918 – январь 1919 оккупация Красной армией независимой к тому моменту Литвы.
2) 1919 оккупация независимой к тому моменту Украины.
3) 1920 поражение в войне с Польшей (на территории Польши).
4) 1920 вторжение в Персию, создание Персидской советской республики.
5) 1920 захват Туркестана, Хивы и Бухары – практически всей Средней Азии.
6) 1920-1921 захват многочисленных независимых республик Северного Кавказа и Закавказья.

/Первые шесть войн традиционно рассматриваются в рамках гражданской войны, но по факту, в каждом случае было осуществлено вторжение на территорию независимых, признанных международным сообществом государств./

7) 1936-1939 участие в гражданской войне в Испании – помощь республиканцам тысячами специалистов и добровольцев.
8) 1939, сентябрь. Захват восточной части Польши, разделенной с гитлеровской Германией по пакту Молотова-Риббентропа – начало второй мировой войны.
9) 1939-1940 поражение в войне с Финляндией (в результате нападения СССР как агрессор был исключен из Лиги Наций).
10) 1940 Аннексия Литвы.
11) 1940 Аннексия Латвии.
12) 1940 Аннексия Эстонии.
13) 1940 ультиматум Румынии с последующей аннексией Бессарабии и Северной Буковины.
14) 1944-1945 «Освобождение» всей восточной Европы от фашизма с последующей установкой зависимых от Москвы «марионеточных» соц. режимов.
15) 1950-1953 Корея (участие в «опосредованной» войне на стороне Северной Кореи, СССР оказался в шаге от ядерной войны с США).
16) 1965-1973 участие во Вьетнамской войне на стороне Северного Вьетнама (все помнят песню о «Фантоме», который сбил легендарный летчик Ли Си Цын).
17) 1967-1970 участие на стороне Египта в «войне на истощение» против Израиля.
18) 1973 участие на стороне Египта и Сирии в «войне Судного дня» против Израиля.
19) 1975 опосредованное участие в гражданской войне в Анголе.
20) 1979-1989 проигранная война в Афганистане, ускорившая распад Советского Союза.

/Помимо вышеперечисленных, СССР до своего развала умудрился «опосредованно» поучаствовать ещё в десятке военных конфликтов меньшего размаха по всему миру./

21) 2008 война с Грузией из-за Южной Осетии. В России 90% населения до сих пор считает, что это Грузия напала первой. Правда, естественно, никого не интересует.
22) 2014 Аннексия Крыма (официальная позиция всего мирового сообщества). Мы гордо называет этот акт «Воссоединением» и считаем законным и правильным, невзирая на пачку нарушенных международных договоров.
23) 2014 (по наст. время) Создание и поддержка террористических режимов ДНР и ЛНР, непризнанных никем в мире, в том числе и самой Россией(!) – «гибридная» война с Украиной.
24) 2015 (по наст. время) Сирия, участие в гражданской войне на стороне бесчеловечного режима Б. Асада, использующего химическое оружие против мирных жителей.

И неожиданно выясняется, что наша утыканная духовными скрепами родина, прямо или косвенно, но принимала участие во всех серьезных войнах XX и начала XXI века, за исключением разве что операции «Буря в пустыне» в Персидском заливе и легендарной футбольной войны между Гондурасом и Сальвадором.


Приложение № 2.
Легендарная футбольная война между Гондурасом и Сальвадором 1969 года, а также иные идиотские поводы для войны.

Свинья, ухо, ведро и круассан. Нет, автор не бредит, он просто пытается составить осмысленное предложение из перечисленных слов.
Получилось следующее:
Свинья, пожирающая чужую картошку (США – Англия, война за Сан-Хуан, 1859-1872); отрезанное ухо (Испания – Англия, война за Австрийское наследство, 1740-1748); украденное ведро (война между Болоньей и Моденой, 1325-1347); 14 сожранных и неоплаченных круассанов (война между Францией и Мексикой, 1838-1839) – именно эти инциденты явились достаточными поводами, чтобы развязать настоящую войну.
Видимо, у народов Гондураса и Сальвадора тоже были веские причины уничтожать друг друга, и именно в 1969 году.
Война продолжалась всего шесть дней, на задворках мира: в вечно неспокойных небольших государствах центральной Америки, т.н. «мягком подбрюшье США». Что же сделало этот конфликт таким легендарным?
Как явствует из названия – его абсурдная до дрожи фэйспалмовая причина. По факту, причина практически каждой войны является абсурдной и никчемной – тысячи загубленных невинных человеческих жизней не могут быть оправданы ничем. Но иногда человечество превосходит само себя в оглушительном, ни с чем не сравнимом долбо…зме!
А началось всё с того, что сборная Гондураса проиграла (кто бы мог подумать!) сборной Сальвадора в матчах плей-офф отборочного этапа чемпионата мира по футболу.
А закончилось смертью нескольких тысяч человек в шестидневной мясорубке – это был единственный результат, больше ничего ни одна страна из этого конфликта не извлекла (кроме своей окончательно загубленной международной репутации - сквозь смех и слезы всего мирового сообщества).
Да, сборная Сальвадора таки пробилась на Чемпионат мира 1970, где героически проиграла все матчи всухую.
Человеческая история приводит в ужас. Как любил прощаться один футбольный комментатор: «Берегите себя!»


V.V.
2017

Краткий курс самообороны для пацифиста. Часть Четвертая

Глава двенадцатая,
в которой ополоумевшие гиганты выдают себя за карликов-марионеток, привязанных к своим накаченным плечам, но скудные актерские способности этих нелепо мычащих циклопов не внушают доверия к их развесистой клюкве.

«Первой жертвой войны становится правда»
Джонсон Хайрам

«Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени»
Томас Манн

Вот для чего необходима гарантированная сменяемость власти через небольшие отрезки времени: тираны просто сходят с ума от многолетнего полирования трона. Вспоминается гениальный советский мультфильм «Дракон» - удивительная восточная притча о неизбежном разлагающем эффекте абсолютной власти: каждый, вне зависимости от мотивов и внутренних качеств, лишь соприкоснувшись с ней, сразу начинает превращаться в дракона.
Безумие властителя уже в начальной стадии неизбежно сопряжено с гибельным процессом «собирания земель», которые в какой-то случайный момент истории принадлежали этой империи. Но не отпускает провокационный вопрос: как же образовалась такая могучая империя?
Ведь нас с детства воспитывали только на героических, самоотверженных примерах храбрых людей, совершивших подвиги в ходе той или иной войны. Нас пытались убедить, что родина с древних времен раз за разом подвергалась внезапной атаке многократно превосходящих по численности полчищ врагов, лишенных, в большинстве своем, последних признаков человечности. А мы только отбивались и защищались (подробнее в Приложении №1).
Но такая версия отечественной истории могла бы подойти лишь европейскому карлику типа Лихтенштейна или Сан-Марино. А когда на этом фундаменте строит геополитическую идентичность самая большая в мире страна, возникают некоторые сомнения в аутентичности школьных учебников. Откуда тогда у нас появлялись в составе все эти территории? В результате «добровольного» референдума, как в недавней сказке о заботливых зеленых человечках с автоматами? Очень сомнительно. Любой мало-мальски изучавший историю человек понимает, что все империи создавались только в результате обильного и щедрого кровопролития. Ну и две щепотки предательств и дворцовых интриг в придачу: принципы «real Politik», разработанные ещё Макиавелли и принятые повсеместно в 19-м веке благодаря стараниям Бисмарка, не оставляют надежды на честность и благородство власть имущих.


Глава тринадцатая,
в которой вкратце приводится теоретическое обоснование пацифизма для разъяснения злобным агрессивным уродам, загнавшим тебя в угол, что ты не блаженненький идиот.

«Мой пацифизм — это инстинктивное чувство, которое владеет мной потому, что убийство человека отвратительно. Моё отношение исходит не из какой-либо умозрительной теории, а основано на глубочайшей антипатии к любому виду жестокости и ненависти»
Альберт Эйнштейн

«Никого драть нельзя, - волновался Филипп Филиппович, - запомни это раз навсегда! На человека и на животное можно действовать только внушением!»
«Собачье сердце», М. Булгаков


Эти бездушные принципы геополитики считались вполне приемлемыми до середины ХХ века. И лишь затем, после окончания II мировой войны, создания ООН, - такое явление как пацифизм перестало считаться странным психическим отклонением. Хотя, суть учения очень проста и логична: никакая война не может быть отечественной, священной или народной. Любая война – это массовое убийство и только.
В современном мире лишь полный кретин (зачастую: аккредитованный государственными СМИ) может верить в Империю и одобрять захват чужих территорий. Милитаристский угар в газетах и на телевидении создает виртуальные угрозы в доверчивых головах и эмоционально-нестабильные добровольцы едут в указанном направлении и режут указанных им врагов, будучи на 100% убежденными, что воюют на стороне добра за правое дело. Причем находятся на территории чужого государства и стреляют по 18-летним призывникам.
Таких вещей не должно происходить в принципе. Эта та самая очевидность, которую так трудно доказать. Особенно, когда оппонент и не пытается слушать, лишь бросается обвинениями в трусости и пассивности.
И здесь важно понять принципиальную вещь: пацифизм – вопрос не ценности своей жизни (мы все гарантированно рано или поздно умрем), а безусловного уважения любой жизни: ты просто не имеешь права стрелять в другого человека ни при каких обстоятельствах.
Организованные социальные конгломераты – государства и религиозные конфессии – будучи бездушными, бесчеловечными механизмами, привыкли ориентироваться только на свою собственную выгоду без каких-либо моральных сдержек. Они тысячи лет щедро заливали поля, пустыни и леса целой планеты реками человеческой крови, не считая потери, рассчитывая лишь на достижение своих собственных, локальных целей.
Но любой адекватный человек испытывает ужас при столкновении с чужой смертью, тем более, если он сам причастен к этой трагедии. Только бережно ценя каждую чужую жизнь, спасая ее, оберегая, человечество имеет шансы на выживание на каком-либо серьезном отрезке истории.


Глава четырнадцатая,
в которой подробно, на пальцах разъясняется для самых упертых, что такие понятия как «непротивление злу насилием» и «пацифизм» имеют существенные принципиальные различия.


«Но и мы уже далеко не те кролики, что умирали молча и безропотно. Мы поняли великую истину, что не винтовка, не танки, не атомная бомба рождают власть, не на них власть держится. Власть – это покорность, это согласие повиноваться, а потому каждый, отказавшийся повиноваться насилию, уменьшает это насилие ровно на одну двухсотпятидесятимиллионную долю»
Владимир Буковский

И раздался уже гром небесный, и вопиет глас людской, сермяжный, народный:
«Что я слышу?! Любую жизнь?! Даже убийцы, насильника, педофила?! Рвать их на части без суда и следствия! Уважение… Что за ересь несет этот жалкий непротивленец?! Исусика из себя строишь? В толстовство заигрался? Когда страна, окруженная кольцом врагов стоит на перепутье… коней не меняют… радиоактивный пепел… деды воевали…»

Понятно, понятно. Давайте по пунктам. Как любит цитировать Шарикова разъяренный старый Веллер, запуская кружку в очередного собеседника: «В очередь, сукины дети, в очередь!»

Пункт раз. Что касается непротивления, толстовства и т.п.:
В обществе распространено заблуждение, что пацифист – это тот, кто будет подставлять вторую скулу, когда уже разбили первую, и равнодушно смотреть, как издеваются над его родными и близкими. Что можно сказать по поводу этого предубеждения? Наивная, невежественная глупость. Всё далеко не так.

Вот в чем главные отличия пацифизма от непротивления.
Также по пунктам, въедливо:

1) безусловное право на самозащиту, в том числе даже на превентивные удары, если ты в меньшинстве, а агрессоры уже настолько четко выразили свою позицию, что стало очевидно: нападения на избежать.

2) право на оборону своих родных и близких в любых ситуациях; а также право помочь случайным прохожим, если те в меньшинстве или очевидно просто слабее, и уже подверглись нападению.

3) активная борьба любыми ненасильственными методами с очевидным злом, а именно:

а) тоталитарным (любым) или авторитарным (своим) государством;
б) религиозным фанатизмом, допускающим уничтожение «неверных», «еретиков» или любых иных несогласных;
в) войной в любой её форме и виде (в т.ч. «гибридной», «гражданской», «народной», «отечественной», а также не забывая про «зачистки» и «контртеррористические операции», под размытым определением которых кроется уничтожение инакомыслящих или предполагаемых преступников без суда и следствия).

То есть, как можно было заметить бросающийся в глаза главный принцип: защита слабого от нападения сильного. Вот что такое пацифизм.

Мы не рабы и не агнцы. Пацифизм – это не уклонение, не равнодушие, не попытка спрятаться в скорлупу и пересидеть тревожные времена. Нет, это активная жизненная позиция, борьба за идеи и принципы, которые важнее собственной безопасности. Главная задача: положить все силы, но изменить мир в лучшую, МИРолюбивую сторону.


Глава пятнадцатая,
где сопливая идея пацифизма неожиданно попадает в тупик, а доблестные патриоты злорадно торжествуют и ехидно хихикают, доказывая неизбежность праведного гнева и благородного насилия.

«Выиграть войну так же невозможно, как выиграть землетрясение»
Джаннетт Ранкин

«Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством»
Джон Кеннеди

Пункт два. По поводу «деды воевали».
Предугадываю возможные, даже очевидные, моральные дилеммы. Например: что делать, если на твою землю действительно напали? Легко быть пацифистом, если в твоих близких никто не стреляет. А когда жертв не избежать, и единственный способ возможной самообороны – это стрелять в ответ? Много в тебе останется пацифизма, окажись ты где-нибудь под Смоленском в условном 1941? Фашисты сжигают в амбаре всё население деревни, а ты, допустим, оказался у них за спиной с ручным пулеметом (такой фантазийный симбиоз между «Иди и смотри» и ранними «Call of Duty»). И, бросая пулемет на землю и заламывая руки в нелепом театральном жесте, начинаешь декламировать: «Нет, ну а как же непротивление насилию, заповедь против убийства? Они же (фашисты) тоже люди, всего лишь выполняют приказ, я не могу поднять на них руку! Так что - пусть сжигают!»
Я понимаю, понимаю. Сведем к тому, что в пацифизме всё замечательно, кроме одного: это – принцип, в том числе не брать в руки огнестрельного оружия. А принципы всегда разбиваются о конкретные жизненные обстоятельства. В трудный ситуации твой нравственный выбор будут определять не принципы, а что-то другое, составляющее более глубинную суть человека - совесть, возможно. Или гнев, презрение, месть. И только потом, натворив дел в эмоциональном угаре и остыв, начнешь соотносить сделанное с собственными принципами, незаметно для себя самого подгоняя и видоизменяя принципы под совершенные поступки, чтобы избежать когнитивного диссонанса и остаться для себя белым и пушистым.
Так стрелять или нет? Ситуация слишком нереалистичная, чтобы так просто с ней определиться. Знаю одно: всегда есть возможность оставаться человеком, при любых обстоятельствах. И важно помнить постоянно – мы несем ответственность за все свои поступки, какими бы принципами мы ни прикрывались, какими обстоятельствами неодолимой силы ни оправдывались, в том числе чужими приказами или паникой загнанного в угол существа.


Продолжение следует.

Краткий курс самообороны для пацифиста. Часть Третья

Глава восьмая,
в которой примитивная психология толпы влияет (негативно, естественно) на понимание происходящих вокруг социальных и политических процессов, а паника становится вишенкой на тортике махрового конформизма и заскорузлой нерешительности.

«Внутри организационных рамок движения, пока оно держит всех вместе, его фанатичные члены не прошибаемы ни опытом, ни аргументацией. Отождествление с движением и тотальный конформизм, видимо, разрушают саму способность к восприятию опыта, даже если он такой крайний, как пытка или страх смерти»
Ханна Арендт

Здесь вырисовывается один забавный парадокс. Быть патриотом в воинственной среде, быть солдатом в большой армии, значит: быть как все, а это не так страшно. Хотя солдат гонят на бойню, и очень мало шансов спастись, люди всё равно идут, даже не желая участвовать в этом безумии, так как отказаться – это верная смерть от трибунала, а в окопах еще можно какое-то время проковыряться. Этим дефектом человеческой психики (не только человеческой, так ведут себя, например, и рыбы, которые сбиваются в плотную кучу, даже не пытаясь уплыть, когда их жрет хищник) пользуются расстрельные команды, где два человека и пулемет оказываются сильнее тысячи приговоренных. Можно было бы вместе накинуться на конвоиров и отобрать оружие, используя подавляющее численное большинство, но не пускает страх: первых обязательно зацепит. И осознание, что тебя ведут на гарантированный расстрел, оказывается слабее идиотской надежды на помилование и астрономически маловероятной возможности случайно уцелеть в куче мертвых изувеченных тел.

Большинство верит авторитету, верит правителю. Что бы тот ни предпринимал и чем бы ни оправдывал содеянное. А если это действительно ужасно, то человеком начинает управлять уже страх, заставляющий сбиваться в еще более плотную кучу. Все мысли, убеждения, принципы, зачастую даже совесть, всё забывается, когда человек в панике. В случае войны эта паника превращается в хроническую и может длиться годами.
/Именно это и использует правительство, убеждая наивный народ, что кругом враги, а наша страна – «осажденная крепость». Такая война никогда не закончится, чтобы у людей не было даже возможности прийти в себя и начать спокойно соображать./
Но осознать кто ты такой, и можешь ли хоть немного изменить мир в лучшую сторону, возможно лишь сперва преодолев этот въевшийся страх. И только затем решать для себя: нужна ли тебе очередная бойня и возможно ли ее предотвратить.


Глава девятая,
в которой фиговые листы духовных скреп прикрывают срам невежества, эгоизма и лицемерия, а конформизм сулит небывалую выгоду, но на деле лишь окончательно уродует и так нестабильную психику современного типичного обывателя.

«Понимание, одним словом, означает непредвзятую, собранную готовность встретить реальность, какой бы она ни была, и оказать ей сопротивление»
Ханна Арендт

Не только страх радикально меняет восприятие и приводит к когнитивным искажениям. Зачастую человек сам «обманываться рад». И на то есть свои причины.
При обсуждении такой щекотливой темы как пацифизм, сталкиваешься с серьезным лицемерием большей части общества, которое имеет глубокие социокультурные корни и связано со многими смежными вопросами: права и свободы человека, неверно понятые «духовные скрепы», патриотизм и т.д.: люди используют эти маркеры как лакмусовую бумажку, чтобы идентифицировать собеседника и в то же время прикрыться ими как фиговым листком, пряча свое самое сокровенное под расхожими сентенциями, выученными без осознания смысла после тысячного просмотра «политического» шоу по ТВ.
Главное же лицемерие заключается в том, что люди оправдывают личные эгоистичные интересы традицией (в том числе религиозной), общественным мнением (в том числе неверно интерпретированном противоречивыми результатами однобоких социологических опросов с предустановками ожидаемого ответа в самой формулировке вопроса – путинские 86% из их числа), размытыми нормами морали и этики.
На самом же деле милитаризм, имперские амбиции не являются истинным проявлением человеческой природы, и не отвечают настоящим интересам людей. Всё дело лишь в конформизме, который позволяет затеряться в массе и искать выгоду в «соглашательстве» с главной идеологической парадигмой государства, даже если ты внутренне и не приемлешь такие сомнительные ценности, как милитаризм, клерикализм и ура-патриотизм.
По сути же, всё это наглый и просчитанный (не особо удачно) самообман, ломающий психику и ведущий к серьезным неврозам. Никакой нормальный человек не может любить войну. Его привлекает только лживый, гламурный, мачистский образ войны, создаваемый с помощью бравурных парадов, грохочущих новенькой тяжелой техникой с нашампуненной броней, и вызывающих скупую мужскую слезу патриотических фильмов-боевиков с героями без страха и упрека, толкающими «правильные», невозможные в реальной жизни речи и крошащими обезличенных, жутких врагов в мелкий винегрет (28 П).


Глава десятая,
в которой гей-парады разрушают последние отцовские надежды, а избыточная гордость за отчизну заставляют новейшие уродливые танки глохнуть прямо на Красной площади.

«Патриотизм определяется мерой стыда, который человек испытывает за преступления, совершенные от имени его народа»
Адам Михник

Такой лживый образ войны вызывает гордость за свою великую державу, одержавшую множество громких побед в прошлом. (Про поражения, которых не меньше, стыдливо замалчивается.) Милитаризм базируется на раздутой гордости, прикрывается ей, и нет более узколобого и примитивного чувства из наиболее опасных в ящике эмоциональной Пандоры.
Никого не ввергает в ступор фраза-клише из многих фильмов: «Я хочу, чтоб мой отец мной гордился!» в разных ситуациях, но схожих вариациях, и особенно часто - когда 18-летний мальчишка бросается под танк или вызывает огонь дружественной артиллерии на себя? И я не могу понять: кому вообще нужны подвиги и достижения от родственников, чтобы можно было ими гордиться? Если ты действительно любишь близких, вполне достаточно того, что они живы и здоровы. И требования в отношении других людей делать то, что способно вызвать гордость в твоей системе ценностей (которая может существенно отличаться от мировоззрения даже ближайших родственников) является проявлением эгоизма, и ничего более. Так как каждый в ответе только за свою судьбу и может требовать лишь от самого себя определенных решений или действий.
И как можно вообще гордиться за кого-то другого? Ведь это его достижения, а не твои. Если ты родил и даже воспитал олимпийского чемпиона или нобелевского лауреата: хорошо, в этом может быть твоя собственная заслуга (далеко не такая существенная, как считают тренеры и учителя), но она не делает героем тебя самого.
И существует ли в принципе более нелепое занятие, чем «гордиться»? Какой в этом прок? Сидит болельщик на трибунах и гордится своим клубом или сборной. Ровно до первого позорного поражения, вызывающего тысячи проклятий и желание подписать петицию о полном роспуске команды. Смотрит ватник телевизор и гордится своей страной (той, которая существует только в ящике, по другую сторону мерцающего экрана), в то время как её настоящую заслуженно ненавидят во всем мире. Просто смещение точки восприятия в больший неадекват и близорукость.
Или гей-прайд? Чем здесь можно гордиться и зачем это делать? Твои сексуальные предпочтения – это что-то личное, интимное, это не повод для напыщенных, наглых, самовлюбленных парадов.
Относится точно также и к военным парадам - как можно гордиться тем, что произошло 70 лет назад и не с тобой? Сомнительные успехи в далеком прошлом служат розовыми очками - подменяют позорное настоящее в разрушенной, разворованной нищей стране.
Относится точно также и к крестному ходу или кружению вокруг Каабы в Мекке. Вера – дело внутреннее, интимное, зачем с таким высокомерием целыми ошалевшими толпами это демонстрировать прилюдно?
Существует такое скромное, умеренное, но абсолютно необходимое чувство собственного достоинства. Оно с избытком замещает гордость, наглость, спесь, всё подобное бессмысленное самолюбование.


Глава одиннадцатая,
в которой ЧСВ зашкаливает, Гаврила метко стреляет, Иван Грозный окровавленными губами целует песью голову, а Павел Первый омывает лакированные ботфорты в Индийском океане.

«Русская идея обладает удивительным потенциалом именно трупообразования, в этом смысле она очень перспективна»
Александр Невзоров

«Чтобы я предал государя императора, нашего светлейшего монарха, из-за которого я столько выстрадал?!»
Бравый солдат Швейк, Ярослав Гашек

Гораздо опаснее, когда таким самолюбованиям подвержен правитель. А это происходит сплошь и рядом, так как у властелина (не только мирового или национального лидера, а у любого серьезного начальника – человека, обладающего реальной властью в отношении других людей независимо от их количества) не бывает даже гордости как таковой, взамен у него в базовой комплектации стабильно присутствуют настоящая гордыня и раздутое ЧСВ (чувство собственного величия).
Теперь представим на секундочку, что такого человека кто-то обидел. Например, лидер другой страны. Обидчивость всегда приводит к эскалации конфликта, так как «особенные» (вследствие профессиональной деформации психики) люди прощать не умеют. В результате настоящая война может разгореться на ровном месте (как первая мировая): никакой обоснованной причины (см. также Приложение №2), просто мясорубка.
Любой авторитарный, деспотичный, неконтролируемый обществом правитель из-за никчемной обиды, ревности, потревоженной детской психологической травмы, или просто находясь в искаженном состоянии сознания (например, запой, какие часто случались у Ельцина, но на наше счастье он к тиранам не относился) может развязать войну и его никто (!) не остановит.
И самая страшная ситуация – это настоящий безумец на троне (что из-за регулярного кровосмешения европейских монархов в течение нескольких столетий стало удручающе распространенным явлением).
Иван Грозный своей опричниной поделил страну пополам и начал гражданскую войну, в которой одна сторона (понятно - какая) могла беспрепятственно уничтожать другую, и сладострастно, со всевозможными выдумками, шутками, прибаутками и изуверствами этим и занималась годами. Абсолютного монарха и его проказы никто не мог остановить.
А Павел Первый в помутненном состоянии сознания пытался организовать поход в Индию (!) с желанием завоевать чуть не всю Азию. Без достаточного войска, провианта, подготовки; без плана, без стратегии, без мозгов. Просто ткнул пальцем в карту наугад, и казаки поскакали. Павла остановили только табакеркой в височную кость – других способов как-то повлиять на ситуацию не существовало.


Продолжение следует.

Краткий курс самообороны для пацифиста. Часть Вторая

Глава четвертая,
где присяга выполняет роль заклятья, которое трясущийся в мандраже розовощекий призывник обращает на самого себя и теряет последние признаки человеческого существа.

«Для людей истинно просвещенных и потому свободных от суеверия военного величия (а таковых с каждым днем становится все больше и больше) военное дело и звание, несмотря на все усилия скрыть его истинное значение, - есть дело столь же и даже гораздо более постыдное, чем дело и звание палача, так как палач признает себя готовым убивать только людей, признанных вредными и преступниками, военный же человек обещается убивать и всех тех людей, которых только ему велят убивать, хотя бы это были и самые близкие ему и самые лучшие люди»
Лев Толстой

Страшная же правда о войне (метко подмеченная графом Т.) в том, что солдат – это человек, согласный стрелять в любого, в кого прикажут, кого назовут врагом. И совершенно неважно: в хорошего или плохого, виновного или нет, с оружием или без; мужчину, женщину, старика, ребенка (да, а как вы думаете, если выпустить ракету или сбросить бомбу, то она целенаправленно убивает только «врагов» и «террористов», и чудесным образом щадит детей?); но если ты принял присягу (а эту нелепую помпезную процедуру проходит каждый солдат), приказы обязан выполнять не обсуждая, иначе – военно-полевой суд или, вообще, расстрел на месте.
Можно сколь угодно долго кричать про «преступный приказ можно не исполнять», но все мы знаем, насколько бесправное и забитое существо – простой солдат, и какие у него шансы отстоять свое мнение, отличное от командирского.

И вот вам стандартная история: 18-летнего парня забирают на фронт. Неважно, хочет он или нет. Молодой человек, здоровый физически и морально попадает в сущий ад без какой-либо предварительной психологической подготовки. И что гарантированно там происходит с несчастным салагой? Война воспитывает бесчеловечность. С какой бы благородной идеей ты ни шел сражаться – защищать семью или родину, свергать тирана, строить лучший мир – через небольшой промежуток времени, насмотревшись и поучаствовав, ты превратишься в равнодушный жестокий кусок дерева, который будет использоваться с простейшим функционалом: в качестве приклада для автомата.
И даже если произойдет чудо в отдельно взятой судьбе и солдат не только выживет, но и вернется без ранений - радоваться преждевременно. Психика человека, прошедшего войну, искалечена и искажена навсегда. Это неизлечимо. Он никогда не будет прежним. Да, существует вероятность прийти домой на своих ногах и даже с орденами. Но окончательно вернуться с войны невозможно, она всегда будет внутри, разъедая, уничтожая все остатки рациональности, гуманизма, доброты и социальной адекватности.


Глава пятая,
в которой восстают тени никак не забываемых предков, превращаясь в бюсты и циклопические изваяния на лошадях и без оных, а поблекший плакат Риты Хейуорт скрывает потайной узенький вход в метро на последний спасительный поезд из Освенцима.

«Тотальное господство — это единственная форма правления, с которой невозможно какое-либо сосуществование»
Ханна Арендт

«Ветеранов Третьей мировой не будет»
Уолтер Мондейл

Так вот, продолжая неисчерпаемую тему нацизма и большевизма. Никого не удивляет, почему все так любят биографии тиранов? С каким жадным любопытством проглатываются подробности личной жизни Сталина или Гитлера? (Радзинский радостно и немного алчно потирает ладошки: у него ещё Наполеон, Нерон и Иван Грозный в активе – полный комплект кровопийц!) Мы знаем поименно всё их окружение (внешность, характер, детали биографии), в курсе всех интриг в грызне за власть.

/Правда, почему-то про секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа народ-победитель предпочитает не знать, или пытается забыть и стыдливо замалчивает. То, что СССР разделил с Германией всю Европу на двоих, и в 1939-1940 гг. каждый радостно дербанил свою половину (подробнее см. Приложение №1), а парады проводили совместные в Бресте, отмечая успешное double penetration несчастной Польши! И передовица газеты «Правда» прославляла Гитлера и обвиняла Англию и Францию в развязывании Второй мировой войны – нет, не было, не с нами, не верю!/

Вопрос: за что этим сволочам такая честь? Все эти Поскребышевы и Гейдрихи останутся в истории благодаря резне, которую (при их деятельном участии) устроило их начальство. А много мы знаем про окружение Коперника или Эйнштейна? Истории святых нам не интересны. Достижения цивилизации, то, чем мы можем гордиться: их авторы почти забыты. Нас возбуждают только кровь и насилие. В топе Кинопоиска фильмы про тюрьму и концлагеря: «Побег из Шоушенка», «Зеленая миля», «Список Шиндлера», «Мальчик в полосатой пижаме», «Жизнь прекрасна» - самое жуткое, до чего смог додуматься человек (не сами фильмы, а то, что в них происходит), а мы это смотрим и смотрим по кругу…
Но так прикованы мы к чужому страданию из-за сочувствия или злорадства? Что в нас пробуждается в эти чудные мгновения наблюдения всевозможных унижений, истязаний, расстрелов, геноцида? Окрыляющая интоксикация адреналином, приходящая с пониманием, что мы живы, а они уже нет? А посади нас смотреть на галактическую радугу, по которой взбирается принцесса Лея на единороге - нас стошнит!
Люди издревле валом валили на публичные казни и пытки – лучшего развлечения не было до изобретения футбола и Дома-2. Вот она наша суть, вот она наша природа. И проявляется она не только в пассивном наблюдении.


Глава шестая,
в которой неожиданно не оспаривается право внутривидовой агрессии на существование, более того: ей воздаются почести как одной из основных причин развития человечества.

«Тен чловек не умрет на своей постели… Тего чловека забиют людове…»
Пан Робацкий, «Конармия», Исаак Бабель

«Те, которые думают, что нельзя руководить людьми иначе, как насилием, пренебрегая их разумом, делают с людьми то же, что делают с лошадьми, ослепляя их, чтобы они смирнее ходили по кругу»
Лев Толстой

Да, я признаю: агрессия в природе человека. Она проявляется как выплеск избыточной энергии, которую невозможно сдержать внутри. И, да: в доисторические времена она помогала пещерным людям сначала в нелегком деле простого физического выживания, а затем и в освоении всей планеты. Преодолевая недружелюбие окружающей среды, человек вынужден был напрягать все силы, скрежетать всеми мозговыми извилинами, чтобы оказаться удачливее в передаче генов следующим поколениям – победить во внутривидовой конкуренции.
Но в современном обществе агрессивность только вредит и тормозит прогресс, погружая любые сообщества в бесконечные дрязги, внутренние и внешние конфликты и приводя, в том числе, к войнам и иным массовым ужасам.
И идея заключается не в отмене агрессии как таковой, что, естественно, невозможно; а в перенаправлении ее в мирное русло. Как довольно безобидный профессиональный спорт в качестве зрелища для масс заменил жестокие гладиаторские бои, а драки подростков во дворе перекочевали в виртуальное пространство многопользовательских онлайн игр.
Мы все ощущаем это буйное клокотание внутри, когда нам что-то не нравится. И без минимального уровня агрессии ты не сможешь не то что доказать свою точку зрения (которую считаешь не только верной, но и важной для распространения), а даже просто ее высказать: забьют, заговорят, заткнут рот. Чтобы протолкаться к трибуне, нужно иметь крепкие плечи и твердые локти, иначе так и умрешь со своей истиной в одиночестве, никем не услышанный и не понятый.
Но, в любом случае, насилие не метод. Не для того человечество тысячи лет развивалось, современная западная цивилизация становилась всё более гуманной, чтобы разом это перечеркивать простой неспособностью контролировать то, что происходит у тебя внутри.
Как с холодной улыбочкой любил говаривать Джигурда: «Спокойствие, только спокойствие!»


Глава седьмая,
в которой пацифистов загоняют под лавку, а серьезные воинственные мужики показывают себя настоящими мачо и получают славу и женщин, но, к безмерной радости каждого уравновешенного разумного человека, ненадолго.

«Интеллигенты не могут бороться против дикарской нетерпимости, потому что пред лицом чистой животности без мыслей мысль оказывается безоружной. Однако, когда они начинают бороться против нетерпимости теоретической, бывает уже слишком поздно, потому что, если нетерпимость оформилась в доктрину, значит, бороться с ней опоздали, а те, кто должен был бы бороться, становятся самыми первыми жертвами»
Умберто Эко

Но очень трудно удержать внутри агрессию, когда сталкиваешься с самой насущной бедой каждого мирного, бесконфликтного интеллигента при соприкосновении с современной отечественной действительностью. Это проблема самоидентификации в привычной социальной среде, состоящей отнюдь не из добрых, отзывчивых интеллектуалов. Скорее, наоборот…
Говоря проще и любимыми в быдло-среде пословицами: «кто в армии не служил – тот не мужик». То есть признаться в собственном пацифизме сродни выходу из чулана (coming out of closet), выражаясь американским сленгом (ну, в гомосексуальности признаться, если кто не понял). Так как в родной, милой сердцу дикой варварской стране, склоняющейся не к западной цивилизации, а к принципам и идеалам восточной деспотии, любовь к войне и насилию – признак маскулинности и заявка в альфа-самцы. А пацифизм, гуманизм, буддизм и толстовство очень понижают шансы быть воспринятым объектом противоположного пола в качестве полноценной особи для продолжения рода. В общем, требуется изрядное мужество не только отстаивать свои убеждения, но даже заявить об их наличии.
Но и здесь есть одно существенное возражение: если ты встал поперек толпы, если ты не боишься высказывать свои убеждения и получать за них по морде, если имеешь смелость серьезно рисковать своим личным будущим во имя всеобщего и светлого, ты не просто крутой мужик, ты – герой. А пусечки, которые растворяются в толпе большинства (ведь быдло и нападает всегда как минимум втроем, а поодиночке они пугаются и разбегаются) и только оттуда способны выкрикивать хором: «Мы – патриоты, мы – 86%, мы проголосуем за действующую власть и поддержим все ее войны, только нас не трогайте!», и сразу же прятаться за любого бугая с более широкой спиной - именно они трусливые терпилы и не достойны быть объектами для продолжения человеческого рода.

Продолжение следует.

Краткий курс самообороны для пацифиста. Часть Первая

Краткий курс самообороны для пацифиста
Часть Первая

Сложно объяснять очевидные вещи. Сразу ощущаешь себя глупо. Будто уже и разжевано всё тысячи раз, но опять недоуменные глаза, и ты повторяешь, повторяешь…

В стране, прошедшей через такие войны, снова разгоняется милитаристская вакханалия, из ящика с искаженными лицами орут про ядерный пепел и воспевают непризнанные республики, сотканные впопыхах из понабежавших на трупный запах бандитов и бесконечного человеческого страдания - как саван на месте ещё недавно цветущих полнокровных городов. Доблестная армия с безопасного расстояния бомбит города на Ближнем Востоке, поддерживая всеми силами никчемного любимого диктатора, сына диктатора…
Снова повылезали изо всех щелей мракобесы и черносотенцы, грезящие о мифическом «русском мире», который должен навязать развитой, свободной цивилизации средневековые ценности домостроя: религиозную одержимость и беспрекословное подчинение властителю.

Что делать в такой сложной ситуации адекватному человеку, законопослушно отрицающему насильственный способ свержения власти? Только лишь пассивно наблюдать, скрупулезно фиксируя эти безумные события для беспристрастного, но такого отдаленного суда истории? Или начать сопротивление без применения насилия в духе бесстрашного Ганди и любвеобильных хиппи? И возможно ли сделать так, чтобы этот мирный протест возымел реальную силу, а не смотрелся наивным бессмысленным затыканием раскаленных стволов нацеленных на тебя винтовок такими трогательными и хрупкими стебельками полевых цветов?

Я бы покривил душой, если б пообещал все ответы в данной карманной памятке для того редкого пацифиста, что ещё смеет дышать этим протухшим воздухом совсем недавно свободной страны. И всё же…


Глава первая,
где после случайного просмотра новостей мы пытаемся осознать тот примечательный факт, что на полном серьезе «в Череповце открыли первый в Вологодской области военно-патриотический клуб на базе детского сада, а уже с восьми лет дети могут вступить в юнармию, но в детских садах патриотическая, военная подготовка тоже интересна родителям и детям».

«Если бы любили своих детей, разве вы посылами бы их на войну?»
Джидду Кришнамурти

«Когда государство начинает убивать, оно называет себя родиной»
Август Стриндберг

Самым первым делом необходимо попытаться понять врага, разобраться в его методике привлечения новых членов в свои сплоченные безликие ряды. Под врагом в данном случае понимается милитаризм как дух прославления войны, который витает в этой спертой зловонной атмосфере политики нового невежества и немотивированной агрессии.
Милитаризм понять очень просто: он ясный, примитивный, не требует дополнительных объяснений. Прививается очень рано – в четырехлетнем возрасте мы все уже знали, кто такие немцы: фашисты. Игра в солдатиков с танчиками дома, а на улице – войнушка. Такое милое и забавное слово – «войнушка». Будто и не война вовсе, и убивают не взаправду. Полежишь в сырой траве, замерзнешь и пойдешь домой отогреваться горячим чаем. Навязчивый, всепроникающий культ оружия, культ военной техники с раннего детства.
В дальнейшем, если человек не развивается, остается на уровне четырехлетнего ребенка (что случается гораздо чаще, чем можно себе представить), то его философия проста: война – это круто, солдаты – герои, отсиживаются дома трусы. Очень важный пункт в ура-патриотической тематике: кто не с нами - тот против нас; кто не поддерживает истерию, не хочет расширения империи – тот жалкий слабак, и заслуживает только презрения. Если, конечно, не предатель (на что не забудут указать внимательные активисты, в просторечии именуемые «доносчики») – в этом случае уголовное дело моментально возбуждается по любой дутой причине. И судьба такого бедолаги, попавшего в жернова системы, весьма печальна.

/В нашей стране человек умудрился получить срок за то, что на своей страничке в социальной сети просто указал на существование пакта Молотова-Риббентропа, по которому СССР и Германия поделили между собой Европу и, соответственно, несут равную ответственность за развязывание второй мировой войны. Что было лишь констатацией факта, не более./

Но вернемся к нашим, уже ощутившим вкус крови детям. Их продолжают обрабатывать с разных сторон. Посмотрите на индустрию компьютерных игр: какой процент занимают шутеры на военную и смежную с ней тематику. Индустрия же величайшего искусства, коим для целей пропаганды является кино, зачастую при поддержке государства, каждый год пачками штампует патриотические фильмы, не пропуская ни одной значимой битвы в истории. (Включая даже не произошедшие на самом деле, а раздутые летописцами и историками на ровном месте из рядовых локальных стычек: Невская битва, Ледовое побоище и т.п. – настолько нужны властям мнимые примеры несравненной силы русского оружия!)

В принципе, пушечное мясо уже почти готово, осталось дотушить немного в школе.

Intermezzo. Рецепт приготовления идеального пушечного мяса.
Всё чрезвычайно просто: в школах необходимо оставить только три предмета: ОБЖ, физкультуру и православие. Сначала два часа сидишь в противогазе, потом два часа бегаешь в противогазе, а в конце два часа, задыхаясь, скрюченно молишься в противогазе. Промаринуйте так подрастающее поколение несколько лет и идеальное пушечное мясо готово.


Глава вторая,
в которой каким-то чудом выясняется, что крепостное право на Руси вовсе и не было отменено; напротив, оно продолжает успешно действовать и поныне, превращая в полноценных рабов маскулинную половину населения страны.

«От стен полицейского управления веяло духом чуждой народу власти. Эта власть вела слежку за тем, насколько восторженно отнеслось население к объявлению войны»
«Похождения бравого солдата Швейка», Ярослав Гашек

Но вот, радостные, свободолюбивые дети окончили школу, и - что? Институт? Нет, не угадали – военкомат. Все особи мужского пола с волнительной поры полового созревания кристально четко (из-за полученных психологических травм) помнят то зловещее здание, которое и потом, во взрослой жизни, обходишь за километр. А, будучи подростком, видишь в кошмарах и боишься как огня. Понимаешь: выживание напрямую связано с возможностью откосить. Если попался: берегись. Не жизнь, так здоровье или психику точно потеряешь, посадишь, надорвешь. «Дух» в армии бесправнее и забитее зэка в тюрячке. Помножьте на неимоверные физические нагрузки, питание тухлятиной и беспримерный в мировой практике уровень садизма неискоренимой «дедовщины».
И за десять лет жесткого откоса вызревает такое стойкое убеждение: в государстве, где существует всеобщая воинская повинность, рабство до сих пор не отменено. Это такой своеобразный светский аналог первородного греха: довелось родиться на этой территории – ты уже виновен. В 18 лет иди отдавать долги, которых ты не делал, но они, почему-то, у тебя есть. Мне кажется, один лишь этот факт уже всё говорит о сути нашего государства и его отношении к своим людям: как к челяди, безликой массе покорного скота, которое разрешено загонять на убой в любой момент времени по своему желанию.
И я не побоюсь в очередной раз высказать банальность, попахивающую абстрактным гуманизмом: люди не бесправные, безвольные скоты. У человека всегда есть выбор. Каждый мужчина призывного возраста должен понять одно: не служить в армии, отказаться открыто и уверенно – его святое право свободного человека, несущего ответственность за свою жизнь и свой нравственный выбор, что бы ни утверждало государство, штампующее всё новые бесчеловечные законы. Человек свободен и вправе решать сам – возьмет он в руки оружие или нет.
Потому что в военном ремесле нет ничего почетного или благородного. Напротив, это самая бесчестная, лицемерная профессия из всех.


Глава третья,
где самурай полирует отточенную катану, воин-освободитель насилует малолетнюю немку, а скромный автор окончательно становится национал-предателем и государственным изменником.

«Сейчас Россия лишилась насильственно прививаемой ей идеологии, и потому память о справедливой войне осталась как бы единственной опорой общества. Я разрушаю ее. Простите меня, и давайте искать другую опору»
Виктор Суворов

«Ага! Ещё одна хорошенькая государственная измена!»
Тайный агент Бретшнейдер, «Похождения бравого солдата Швейка», Ярослав Гашек

С древних времен солдаты (рыцари, самураи) в разных культурах почитались как люди первого сорта и привилегированного класса (дворяне). Они были в праве унижать и эксплуатировать мирных крестьян и ремесленников, обирать, насиловать, но никто не мог сказать и слова поперек.
Обряд инициации у возлюбленного кинематографом класса самураев происходил до оторопи буднично: каждый молодой воин должен был опробовать катану, снеся с одного удара голову случайного прохожего. Убийства во имя своего княжества или вассала во внешних войнах оправдывали убийства внутри страны. Удобно, не правда ли?
Немного неудобным (с точки зрения морали), но гораздо более приятным был обряд «jus primae noctis» у феодалов западной Европы: они лишали девственности каждую симпатичную невесту на подвластной территории в ее первую брачную ночь.
Со временем эти мерзкие привилегии истаяли, но образ воина, бойца продолжил ассоциироваться с благородством.
И ныне слово «ветеран» вызывает лишь положительные коннотации и всеобщее уважение, для них устраиваются праздники, чествования, парады. Но, если задуматься, чем они это заслужили? Тем, что убивали людей в форме другого цвета? Больше они не делали ничего. Они освобождали родную землю? Тогда почему никогда не останавливались на границе? Очищали Европу от гидры фашизма? И установили свою диктатуру (с завезенной химерой коммунизма), за которую нас всё еще ненавидят и боятся во всей восточной Европе. (У многих сейчас всколыхнулась национальная гордость, лишь только услышали, что нас до сих пор боятся? Shame on you!)
В Прибалтике настолько нас презирают (не беспочвенно, если внимательно изучить историю), что с помпой и вызовом устраивают парады для ветеранов СС, считая, что те спасли их от большевизма. Вот такой неожиданный кульбит. А вы говорите: «Народ-освободитель!» Причем, всё, что творил этот народ на захваченных территориях,
/почитайте мемуары Рабичева, Померанца и других ветеранов, исследования Солонина про тотальное изнасилование миллионов несчастных немок (и не только: полячек, побывавших в плену русских) любого(!) возраста, зачастую сопряженное с изуверскими пытками, издевательствами, с последующим убийством и скармливанием трупов свиньям – вообще, за гранью добра и зла!/
в соответствии с современным законодательством считается дискредитацией великого подвига нашего… бла-бла… деды воевали… как ты смеешь, щенок!.. и оберегается как самая страшная военная государственная тайна поважнее инсайтов Мальчиша-Кибальчиша.
То есть правда о любой войне у нас всегда под запретом, а тот, кто ищет правду, - враг народа, предатель родины!

/Директор Государственного архива России был уволен только за честное высказывание, что подвиг 28 панфиловцев был придуман журналистом и является мифом – давно и официально развенчанным!/

Продолжение следует.

Жизнь господина М. Веллера

Жизнь господина М. Веллера

«Автору следует держать язык за зубами, когда его произведение раскрывает рот».
Ницше

«Текст должен наносить шрамы. Иначе – это пустая трата времени».
Лицо со шрамом

«Мои стихи о любви не сумели войти
в сокровищницу мировой лирики.
Нет, я хотел, но они не сумели».
М. Веллер


Один поврежденный человек сказал, что авторский текст обязан наносить шрамы читателю. Настоящее произведение искусства сломает тебя при первом контакте. Страшно? Используйте бульварное чтиво, чтобы убить время, когда поблизости нет телевизора. Фон Триер и Ханеке - режиссеры, создающие жуткие, терзающие психику, но грандиозные полотна. «Рассекая волны» и «Антихриста», «Забавные игры» и «Видео Бенни» вы не забудете никогда. (Хотя, иногда хочется…)

Насколько же велика пробивная сила писателя, философа, литературоведа и просто красавца М. Веллера?
Знаете, она вполне достаточна для того, чтобы нанести вашей душе пару шрамов.

М. Веллер из тех писателей, которому многие представители творческого молодняка при случайной личной встрече могут нервно воскликнуть прямо в лицо: «Ведь я же вырос на Ваших книгах!» И не только книгах. Сам я ещё помню те передачи, кажется, по Рен-ТВ (чуть ли не из девяностых или начала нулевых) – своеобразные небольшие дайджесты в исполнении автора по его философской системе, изложенной в объемных томах «Всё о жизни», «Кассандры» и «Долины идолов». Ты не спишь ночами, ждешь любимую передачу (которая на ярком контрасте высветила удивительное убожество стандартного телевизионного контента), чтобы потом с распаренным от неожиданных прозрений лицом практически кричать в экран: «Так! Правда!»

Гораздо позже я узнал, сколько сил и лет потратил писатель, чтобы пробиться к широкой публике, стараясь по возможности не изменять своим художественным идеалам – задача эквилибриста, ставящего по сути противоположные задачи и рискующего свалиться либо в масскульт и ширпотреб, либо в элитаризм и маниакальную никем не понятую замкнутость.

История, которая, казалось бы, закончилась хэппи-эндом, но…

У Булгакова в «Мольере» с юмором и сочувствием приводится трагикомичный внутренний конфликт легендарного драматурга: он мнил себя великим трагиком и свысока относился к комедиям, в том числе и своим собственным, но успех у публики был прямо противоположным. Конечно, автору с высоты своих эмпиреев может показаться, что публика глупа и рукоплещет только «профессионально сделанной ей на потребу халтуре», но иногда случается, что писатель сам не понимает до конца, в чем он действительно хорош.

М. Веллер (а в предыдущем абзаце была именно его цитата про халтуру) очень ценит два своих первых сборника рассказов, над которыми он трудился чуть ли не десять лет, выпиливая и шлифуя каждое слово. Новеллы получились оригинальные (все разные – особый предмет гордости автора), с резким и острым стилем, но довольно неровные: мания сокращать каждое «лишнее» слово иногда приводила к парадоксальным и, к сожалению, невразумительным («Лодочка») результатам. (Правда, необходимо признать, что «Паук», «Поживем – увидим» или «Идет съемка» как фигурки нэцке – маленькие, отточенные шедевры.)

Ещё больше писатель гордится своей собственной философской системой, которую не устает величать цельной, оригинальной и объясняющей «всё о жизни». Он создавал её годами, практически с нуля, когда неожиданно для самого себя оказался на дне жизни, где одинокими бессонными ночами долго и мучительно думал (так как больше ничего не оставалось), почему жизнь так несправедливо устроена, «ну и, как-то, я понял».

В процессе лихорадочного творения внутреннего устойчивого мировоззрения Веллер не боялся показаться странным, загадочным фриком для «нормальных» обывателей:

«Диковато представить, что взрослый человек всю жизнь просто шляется по улицам, ничего не делая и не имея никаких обязанностей и занятий, и просто думает – неторопливо и непрестанно. Как задумчивый подросток. Ну и вот нашелся такой человек. Как задумался о чем-то подростком, так и продумал всю жизнь».

/Заявленное всезнайство обернулось лукавой подгонкой многих неудобных фактов под единую домотканую теорию, якобы объясняющую всё многообразие и разнородность мира вокруг. Концепция непрерывной направленной эволюции форм консервации и накопления энергии действительно оригинальна, смела и глубока, но она явно не способна объяснить «всё о жизни»./

При этом юмористическую прозу мастер делает на коленке и «способен гнать погонными метрами».

Ирония судьбы заключается в том, что наш современный классик парадоксальным образом (или же, как раз вполне закономерно?) попадает в ситуацию Мольера: известность и уважение Веллер снискал именно за счет своего потрясающего сборника рассказов, баек и легенд о советском Ленинграде и сомнительных «героях» Невского проспекта. И успех этот был вполне заслуженным: искрометное чувство юмора, невероятно тонкое ощущение грани, за которой остроумная игривость грозит перейти в пошлость, и потрясающее акробатическое умение удержаться на этом краю, уверенно балансируя и смело жонглируя при этом хлесткими фразами и оригинальными сюжетными вывертами.

Именно эти уникальные способности и позволили автору надежно закрепиться в высшей лиге отечественной литературы. Куда он быстро и жестко проник за пару лет до того благодаря сборнику ураганных повестей о лайфкоуче (тогда ещё и слова такого не знали) Звягине.
/Вот уж текст, действительно, способный оставлять пусть неглубокие и косметически удаляемые, но вполне чувствительные шрамы!/
И уже гораздо позже пришло осмысление его раннего оригинального творчества плюс попытки осознать «Энергоэволюционизм» во всей его оголтелой ультимативности и безальтернативной догматичности, свойственной только сверхидеям мономанов.

С возрастом Веллер (воспользовавшись собственным бесплатным советом) перешел практически исключительно к публицистике: философии, историческим расследованиям и прочей «эссеистике», что стало абсолютно верным и своевременным решением.

Так как если истории Невского проспекта были действительно невероятно хороши, легки и позитивны: глоток свежего воздуха, гарантирующий хорошее настроение; то попытка повторить успех с «Легендами Арбата» была уже далеко не так удачна. Как и остальные прозаические эксперименты на заре карьеры («БОМЖ»).

А вот вдумчивые попытки покопаться в отечественной истории («Гражданская война», «Махно», «Наш князь и хан») откроют любому неспециалисту такие бездны из нашего изолганного лакировщиками бесстыдного прошлого, что только пристегни ремень покрепче и держись!

К сожалению, в последние годы автор ударился в крайне правый консерватизм, антилиберализм, гомо-, исламо- и арабофобию и теперь вещает лишь о мусульманской угрозе и загнивающей слабой гЕйропе, которую уверенно и жадно пережевывают толпы грязных, голодных и безкультурных иммигрантов. Тоска по умирающей великой западной цивилизации вполне понятна, но демонстративное неприятие политкорректности, гуманизма и толерантности не делает чести мэтру отечественной литературы.

Долгожданная слава, чрезмерная известность портит людей. И 33-летний нищий художник-мечтатель, фанат точного, меткого, единственно возможного на своем месте слова гораздо ближе мне и симпатичнее, нежели самовлюбленный, не терпящий возражений, взбалмошный и привередливый (эфиры «Подумать только», сорванные из-за проблем со звуком или шума за стенкой) старик.
Естественно, у Веллера полно критиков и даже ярых ненавистников. Филологи, копаясь в художественных текстах, выискивают и находят стилистические шероховатости и неточности, профессиональные философы обзывают дилетантом и популистом. Ура-патриоты клеймят русофобом, либералы обвиняют в ультраправом шовинизме, грозящем перерасти в фашизм.
И всё же, и всё же…
М. Веллер достоин неимоверного уважения.
Додумался, создал, довел до совершенства, продрался, добился, доказал всем и каждому, а уже после опочил на лаврах.
Заслужил! Вполне имеет право.

V.V.
2017

Коллекционер / Джон Фаулз / мнение

Коллекционер
Джон Фаулз
мнение

Что обычно происходит, когда берешься читать роман по рекомендации знакомых или ведешься на агрессивную рекламу в СМИ? Правильно, эти вещи невозможно осилить даже до середины (о таком унылом г. удачно и вполне точно рассказал в одной из своих песен Вася Обломов). Со временем просто перестаешь доверять рецензиям, но и сам при рандомном переборе, бывает, годами ищешь нового интересного и действительно сильного автора. Так и с Фаулзом. Захлебнувшись ещё в юности в тягучем болоте «Волхва», я не сразу внял всем восторженным предложениям попробовать «Коллекционера».
А зря.
Невероятно сильная, сшибающая с ног книга, особенно впечатляет безжалостная развязка. Трясло ещё пару суток после прочтения. Это именно то произведение, которое гарантированно не оставит тебя прежним. Начинаешь смотреть на мир совсем под другим углом. И отношение к искусству как таковому становится почти религиозным: одухотворение возможно, видимо, только с его помощью. (В любом случае, для нравственного и интеллектуального развития оно необходимо.)

Извечный конфликт быдла и интеллигенции в романе сразу приобретает фатальные нотки. В атмосфере тотальной отчужденности и взаимного недоверия (а какие ещё могут быть отношения у хищника и жертвы?) любые попытки найти контакт, выстроить спасительную линию поведения заведомо обречены на провал.
И так безысходную ситуацию усугубляют:
параноидальная замкнутость в степени легкого аутизма, шизофрения и маниакальная подозрительность с одной стороны (Калибана);
невозможность достучаться до рассудка или сострадания похитителя, вынужденное лицемерие и каждый раз изобличенный обман ради спасения собственной жизни - с другой (Миранды).

/Невероятное удивление вызывает оценка Д. Быкова, который считает Миранду отрицательным героем, уверенно и смачно обвиняя ее в холодном снобизме, лицемерном эгоизме и иных неожиданных пороках. Видимо, есть что-то личное в выискивании недостатков у самой жертвы, дескать: сама виновата./

И жуть берет от осознания, насколько легко можно уничтожить что-то прекрасное: доброе, разумное, сложное, красивое, не желая намеренно зла, а просто следуя своей прихоти и эгоизму, который оправдает твои любые, даже самые страшные действия. И нужно ли в принципе существование зла в чистом виде, когда его с лихвой заменяют в совокупности: отсутствие сочувствия и иной малейшей эмпатии, раздутый из комплекса неполноценности непомерный эгоизм и хотя бы одно нереализованное желание?

«Эксперимент есть Эксперимент»

Рецензия на роман братьев Стругацких «Град обреченный»

Размашистые социальные эксперименты – изюминка двадцатого столетия. Как правило, приводящая к миллионам невинных жертв и краху обезумевших империй. Попытка насильно и в кратчайшие сроки изменить природу человека в масштабе целых наций заведомо обречена на провал.

В романе Стругацких героям неизвестно ни кто ставит Эксперимент, ни цели этой эпичной затеи. Люди просто предоставлены себе и вынуждены копошиться на ограниченной, практически одномерной территории - узкой полоске земли между стеной и обрывом, длящейся в обе стороны бесконечной прямой. Город, вернее Град, с одной стороны упирается в непроходимые болота, с другой – превращается в руины и пустоши.

Выживание сопряжено с серьезными испытаниями: социальной неустроенностью (принудительная смена профессий), нашествиями диких животных, мистическими явлениями (меняющее свою дислокацию загадочное Здание), политической нестабильностью (бунты, перевороты) и т.п.

В этих жутких условиях герои пытаются решать глобальные экзистенциальные вопросы, ища в сути эксперимента смысл своих жизней. Со временем становится понятно, что необходимо идти до конца – в прямом смысле двигаться вдоль единственной прямой, через руины, пустыни, испытания и препятствия, насколько хватает сил.

Каждый персонаж решает онтологический вопрос по-своему, соответственно их судьбы дробятся, дороги расходятся, кто-то гибнет, кто-то продолжает путь.

Вызывает серьезное удивление, что симпатии авторов (по их собственному признанию) оказываются на стороне главного героя, простого советского парня Андрея, и сержанта вермахта Фрица Гейгера, которые со всей очевидностью символизируют как раз те два страшных режима, что устроили бесчеловечные эксперименты: советский и нацистский.

Персонажи жестокие, не рассуждающие, бескомпромиссные, интеллектуально неразвитые, способные на чрезмерное насилие, к тому же ещё и оголтелые сексисты (Воронин всех знакомых женщин считает шлюхами, что не мешает ему их пользовать). Как такие герои могли быть приятны гуманнейшим братьям Стругацким – ума не приложу!

Мои же симпатии всегда были на стороне совсем других людей, измолотых Экспериментом:
Китаец Ван - воплощенное дзен-умиротворение, терпимость, смирение, сострадание и самоотречение;
Японец Кэнси – нравственная чистота, отвага, идеализм, способность на самопожертвование;
И, конечно же, «-Национальность? – Да!», Изя Кацман – настоящий главный герой романа, интеллектуал, острослов, рефлектирующий интеллигент, в тяжелейших условиях проявляющий невероятную волю и выносливость, философ, ценитель искусства и всего культурного наследия человечества. Он единственный, кто идет до конца, но при этом остается человеком.

Выживший: Путь мясоНЕеда

Вадим Векслер

Выживший:
Путь мясоНЕеда.


Людям отступать некуда. За нами – пещеры.
Александр Невзоров


Нижеизложенный малогабаритный текст создан с одной единственной благородной целью: в простой и доступной форме ненавязчиво приобщить любого желающего к упругому позитиву и легкой бодрости осознанной жизни без мяса.

Данная работа намеренно не содержит шоковой терапии: натуралистических описаний убийств животных с целью вызвать ужас и сострадание. Я верю, что определенных результатов можно добиться, не прибегая к дешевым и безжалостным методам воздействия на психику читателя. Я, вообще, пытаюсь верить в добро.


Предыстория.
Истоки в расфокусе: дымчатые нити воспоминаний тянутся в хрустальное детство. Как там было у классика: «Колыбель качается над бездной…»

- Я ем всё, - сказал мой дед.
Он весит ровно сто кило, чем гордится несказанно, и заглатывает по крутому яйцу зараз.
- И даже кирпичи? – спросил наивный маленький я.
- Ты что – идиот? Нет, я ем всё съедобное.

Ну а я нет. И я бы хотел рассказать о вегетарианстве.

Слабо затемненный зал поселкового ДК заполнен едва на треть. Фигурка небольшого человека почти не видна за основательной трибуной.
«Здравствуйте, меня зовут Вадим и я вегетарианец уже семь лет…
/жиденькие аплодисменты/
…Нет, я не умер от истощения, не скукожился от измождения и не сошел с ума от большого ума. Всё это роскошество мне с оттягом гарантировали семь лет назад, когда я встал на такую скользкую дорожку. И моё мнение за этот период не изменилось: высших животных нельзя ни убивать, ни есть. Как и человека, впрочем».
«Спасибо, Вадим! Но, хотелось бы узнать вкратце: в чем суть твоей безумной затеи, или идеи, или… что там у тебя?»

Хорошо. Это не блажь, не закидон, не понт, а осознанная жизненная позиция. Твердое убеждение, что человек имеет право поедать, а что - нет. И я далеко не новатор в такой постановке вопроса. Любая религиозная или морально-этическая система предполагает некий кодекс в отношении еды. И у каждого одиночки определенные табу в этом отношении имеются. Впрочем, если вам кажется, что я не прав, то даже научный атеист дед под давлением брал некоторый откат. Слушаем продолжение диалога из моего детства.

- Ну, а кошку или крысу ты бы съел? – не отстаю я.
Ответ предваряет долгий придирчивый взгляд, излучающий сомнение, что его сын всё сделал правильно.
- Я ем всё, что находится в холодильнике, а ты выкобениваешься: это не хочу, то не буду. Вот к чему я это сказал.

И вот мы еще на порядок сузили человеческую всеядность. До размеров и принципов наполнения холодильника. Продолжения диалога, конечно же, не было, я его придумал, но суть этого экскурса очень проста: у каждого есть естественные ограничения – что он готов взять в рот, а что нет. (Если вы сейчас подумали о непотребстве: «Shame on you!») Вы не стали бы есть попискивающую мышь под полом даже с сильной голодухи. То есть не всё мясо выглядит привлекательным. Не сожрали бы своё домашнее животное, потому что его жалко. Но почему не жалко всех остальных? Они также чувствуют боль и страх, им тоже хочется жить. Они милые и забавные (по крайней мере - детёныши). Мне возразят, что люди – хищники (или всеядные, как мой покойный дед), но сырой кровоточащий кусок мяса на прилавке, облепленный мухами и слегка пованивающий, также не вызывает особого аппетита.
Человек овладел огнем гораздо позже, чем сформировался его уникальный генотип как отдельного биологического вида, и в этом генотипе нет ни огромных когтей, ни здоровенных клыков, чтобы разрывать агонизирующую плоть другого животного. Из-за нехватки привычной растительной пищи в течение первого миллиона лет своего существования людям приходилось быть падальщиками, в сырую поедая гниющие трупы мертвых животных, пока мы не научились обрабатывать мясо термически.
Овладение огнем действительно помогло нашим предкам быстро прожевывать мясо, в том числе и своих удивленных приятелей: доказан факт, что первобытные люди были каннибалами (конечно, в основном по причине голода, но ритуальное людоедство практиковалось у различных племен вплоть до последнего времени).

/Мало кто знает, что еще 40 тысяч лет назад съезд Всеплеменного объединения знахарей-шаманов (ВОЗш) признал отказ от каннибализма особо тяжким психическим расстройством. (Так как в человеческом мясе содержатся все необходимые питательные элементы для человеческого организма, что очевидно, не правда ли?) После чего всех заболевших по обыкновению принесли в жертву, в соответствии с санитарными нормами зажарили и с аппетитом съели./

И мне хочется верить, что мы сделали качественный скачок в своем развитии с тех пор. Как минимум – больше не жрем ни падаль, ни друг друга (только если по предварительному согласию, как два забавных немца). Почему же не идти дальше в этом направлении и не стать еще более цивилизованными?
Зачем апеллировать к традициям и биологической природе, если эти традиции жестоки, а природа ужасна?
В принципе, любые отсылки к темному прошлому никого не красят. И чем пристальнее вы будете изучать жуткую древнюю историю человека, тем больше отвращения и разочарования вы обретете в бессрочное пользование. Homo sapiens утвердился на планете как главенствующий вид после геноцида своих ближайших родственников – неандертальцев. И в дальнейшем принял эту методу как лучший способ решения любых проблем.
И только в современности наметились тенденции к гуманизации человечества в сфере защиты прав людей и высших животных и охраны окружающей среды.
Но эти идеи не только декларативные. Если ты чувствуешь причастность к миру вокруг, нужно заставить себя начать делать хоть что-то важное.
Вообще, любое ограничение (в том числе и ограничения в еде), которое человек налагает на себя сам, свидетельствует о более высоком уровне его нравственного развития и повышенном чувстве ответственности в социокультурной сфере. Кроме того, запретить себе что-либо – это неплохая практика для развития силы воли.

Почему же так трудно даже попытаться?
Ведь любому же нормальному человеку, казалось бы, свойственна жалость не только к другим людям, но и к животным. Да?

На самом деле обычному человеку, как правило, присуще безразличие ко всему, что он не видит своими глазами. Взрывы в Ираке и Пакистане, геноцид в Судане или Руанде, всё это не волнует умиротворенного европейского обывателя. И только теракты в Париже или Берлине способны пробудить бюргера от телевизионной дремы: «О! Это уже ближе! Сколько, сколько же жертв?» Чужое страдание его шокирует, только если брызги свежей крови вихрем долетают и пятнышками оседают на рукавах его белой сорочки.

Довольно глупо апеллировать о правах животных к людям, что и человеческую жизнь не ценят ни черта. Но я к ним и не обращаюсь, я не настолько наивен. Я надеюсь достучаться до тех, кому такие отвлеченные гуманитарные ценности, как сострадание и милосердие, не стали окончательно чужды в мире победившего имморализма постмодернизма и усвоенных принципов Realpolitik.
Вегетарианство – это, в первую очередь, деятельная реализация сопереживания чужой боли и страху. Осознание своей прямой ответственности за безжалостное умерщвление живого беспомощного существа.


Мы очень любим теоретизировать, пространно рассуждать об абстрактных понятиях, таких как «добро», «милосердие», «праведность», «духовность», но стоит лишь слегка поколебать наше устойчивое положение – зону комфорта – от абстрактного гуманизма и терпимости не остается и следа. Тем более невосприимчивым человек становится к голосу совести, когда ему необходимо проявить какую-либо активность на протяженном отрезке времени. Пожалеть брошенного щенка он может легко, а изменить свой рацион питания, спасая тем самым сотни невинных жизней – увольте!

Обычному человеку неинтересны беды животных, у него слишком интенсивная жизнь, где собственных проблем предостаточно. И любая попытка ткнуть его носом в ужасающие детали промышленного животноводства воспринимается как вторжение в частную жизнь. Никто не хочет покидать зону комфорта (за редким исключением фанатов экстремального спорта).
И на любые доводы слышишь в ответ только: «Мы хищники, хищники, хищники… Мясо, плоть, смерть!»

Так вот, существует замечательный тест, как проверить: хищник человек или нет. Дайте маленькому ребенку живого кролика и свежее яблоко. И если он сожрет кролика и начнет играть с яблоком (как сделал бы голодный кот, к примеру) – тогда я согласен, что человек – хищник, и готов сплясать прямо на бойне на фоне кровавой жатвы.

Я слышу очень много фраз типа: я отказался бы от мяса, но оно такое вкусное! Что ж, возьмите кролика из предыдущего абзаца, освежуйте его, выпотрошите (если не имеете болезненной тяги к кишкам и иным прелестям внутреннего мира) и без помощи специй и масла съешьте сырым. Можете воспользоваться другим вашим любимым животным (я имею в виду самым вкусным, а не домашним питомцем) для этого. Вы даже не сможете его прожевать (как делают настоящие хищники). Ладно, упростим задачу: сварите его и проглотите без добавок. Просто кусок вареного мяса. Оно безвкусное! Как любая белковая хрень! (К примеру, сырые яйца или обезжиренный творог.) Вкус мясу придают только специи и жир. Припомните все манипуляции, которые вам нужны для приготовления шашлыка: они занимают два дня! Сколько сопутствующих продуктов для этого вы берете. Плюс водка! Всё, что угодно, вкусно под водку.
При слове «шашлык» слюна выделяется автоматически: собачки Павлова встали наизготовку.

Мы привыкли использовать слова-заменители, когда нам стыдно озвучивать истинные смыслы («гибридная война» вместо «нападение на соседнюю страну»; «духовные скрепы» вместо «мракобесие и деградация»). Говядина, телятина, вырезка, окорок. Может ли что-нибудь измениться, если вещи называть своими именами?

Представьте чудесное, идиллическое утро в доме молодоженов.
Девушка только открывает глаза и сладко потягивается, мужской голос сразу же слышится из кухни:
- Милая, ты будешь сегодня на завтрак кусок расчлененного трупа жестоко убитого животного? Его довольно долго резали на заднем дворе специально ради тебя! Именно эти истошные крики разбудили тебя сегодня так рано.
- Говорила мне мама перед свадьбой, что нельзя выходить за поехавшего хипстера! Что я наделала?!
- Могу предложить суп из тофу и яблочный смуззи!
- Твою-то ж мать! Нет, это просто невозможно…
- Так тебе положить?
- Ладно, хорошо, накладывай!

(А если бы каждое утро нам приходилось ещё и самостоятельно убивать животное, прежде чем его съесть, практически все стали бы вегетарианцами.)

Стоп, стоп! Стапэ, в натуре! Это был не мужик, а тряпка! Мерзкий, (подкачанный?!) соевый слизень!

«Мужик должен жрать мясо!» - в хит-параде возражений в свой адрес эта фраза – безусловный лидер. Обычно тут приводится «Классическое триединство нормального русского мужика» (или КТ-НоРМ). Оно звучит так: «Нормальный мужик должен жрать мясо, пить водку и драть бабу!»
(Сравните со средневековой арабской пословицей: «Существуют три удовольствия: есть мясо, ездить на мясе и втыкать мясо в мясо». Как всё-таки близки нам моральные ценности шариата, за неимением верховых животных частично видоизменяемые на бухло!)

Что тут возразить? Если, чтобы доказать свою мужиковатость, вам необходимо каждый раз убивать живое существо, может быть, что-то не так с вами? Иначе доказывать бы ничего не пришлось.

Просто существует определенная традиция – есть мясо. Это входит в привычку. А отказ от любой привычки (например, от сигарет) – это серьезный стресс. Попробуйте таким образом отказаться от хлеба или майонеза - это тоже станет непростым испытанием. Поэтому вегетарианство - не самый легкий путь. На первый взгляд. Я могу сказать по личному опыту, что мне лишь пару раз в первый месяц воздержания захотелось куснуть мяску. И всё, потом прошло. И никогда больше не возвращалось. В отличие от сигарет, к примеру. Которые возвращаются и сводят с ума еще долгие годы.
Нет никакой зависимости от мяса или необходимости его употреблять, что реально существует – так это та бесконечная степень ужаса, что испытывают звери, загоняемые на бойню.

Ученым до сих пор неизвестно, обладают ли высшие животные сознанием; и если да, то на каком уровне и как оно может соотноситься с сознанием человеческим. Но когнитивная этология обнаружила такие невероятные способности к разумному поведению у многих зверей, птиц и даже осьминогов, что поневоле начинаешь стыдиться своего снисходительно-начальственного отношения ко всем другим биологическим видам. Да и любой владелец домашнего животного вполне уверенно заявит, что кто-то там (за хитрыми матовыми зрачками) есть. Каждый внимательный хозяин (ещё один рабовладельческий термин!) эмпатически ощущает наличие у своего питомца чего-то большего, чем просто набор инстинктов: уникальный характер, неожиданная сообразительность и какой-то особый индивидуальный отклик на твое с ним взаимодействие – такие безусловно личностные проявления заставляют отнестись к судьбам их обладателей более серьезно.

И эти такие разумные, но абсолютно беспомощные существа, не имеют даже малейшего шанса на самозащиту, когда мы соизволим пожелать их сожрать. Да и как можно вообще додуматься и осмелиться мучить, пытать, убивать существа, которые полностью от тебя зависят и смотрят преданными наивными или такими умными глазами? Человек, истязающий кошек или собак – живодер и последняя сволочь по мнению любого. Для него даже специальная статья в уголовном кодексе предусмотрена. Человек, то же самое совершающий в отношении коров, свиней, овец, куриц, - уважаемый работник животноводства, плодами трудов которого практически все люди пользуются, даже не поперхнувшись.

И что при этом не перестает удивлять, так та степень агрессии, возмущения или непонимания со стороны отдельных представителей трупоедного населения по отношению к каждому, кто пытается говорить «нет!» этому безумию. (Особенно ярко проявляющаяся в неадекватной реакции именно на слово «трупоеды». Как будто мясо - это не куски трупов, но тогда: что же это? Оно живое? Вы едите зверей живьем?!) Возникают определенные подозрения, что так проявляется их собственное латентное чувство вины за опосредованное убийство живых существ. Трудно продолжать не замечать собственную жестокость, когда альтернативное поведение так бросается в глаза.
И проще списать это непонятное поведение на чудаковатость соседа за столом, чем хотя бы немного разобраться в ситуации. Воистину, поразителен уровень невежества, присущий большинству населения в отношении вопроса о вегетарианстве. За душу берут некоторые характерные комментарии, живописующие все прелести народного наива.
Люди, не потрудившись даже минимально разобраться в проблеме, начинают самоуверенно до размахов проповедничества выдавать перлы в духе «вегетарианство – серьезное психическое заболевание», «мясо необходимо, без него не прожить», «ты станешь анемичным и слабым» и т.д. и т.п.
Тем более забавны и нелепы представления о вегетарианстве - «помидорки с огурчиками» (прямая цитата), которые не позволят выполнять самую примитивную физическую работу. Большинство людей в принципе не представляют, что употребляют в пищу веганы, что – вегетарианцы; как работает человеческий организм. Для чего нужны углеводы (это они как раз необходимы для физической работы, и содержатся они не в мясе, а в растительной пище – картофель, пшеница, рис, другие злаки и т.д.), а для чего белки, жиры и минералы.
Нет смысла приводить ссылки на результаты множества исследований, доказывающих, что вегетарианская диета абсолютно безопасна и содержит все необходимые питательные вещества для организма (определенные трудности возникают только с витамином В-12 у строгих веганов). Каждый, кто заведомо против, непробиваем никакими доводами и доказательствами. И никакой иной порядок слов в данном эссе на них не повлияет.
Тем не менее, эти люди, сталкиваясь с вегетарианцами, не потрудившись обновить в памяти базовые знания о биологии, сразу вываливают на вашу голову такой объем нелепиц и несуразиц, что, зачастую, не знаешь, как и реагировать. Но всегда надо помнить, что если вы хоть чем-либо отличаетесь от других (что неизбежно), это всегда вызовет неадекватную и недоброжелательную реакцию. Просто нужно быть к этому готовым, если имеешь хоть какое-нибудь собственное оригинальное мнение по серьезному вопросу.

Мнение:
поедающий мясо напрямую виноват в убийстве этого животного.

Что? Вы говорите, что сами никого не убивали, а от вида безголовой курицы, носящейся по огороду по колено в собственной крови, вас начинает мутить? Животных жалко, но ничего не изменишь? Их всё так же будут водить на бойню?

Так вот, по поводу бессмысленности: если вам кажется, что один человек ничего не изменит, отвечу простой математикой. Допустим, к примеру, что от мяса откажется в один чудесный невозможный день миллион человек. Тогда огромное количество мяса в магазинах протухнет, логистика изменится, и в следующий раз супермаркет закажет мяса гораздо меньше. (Спрос рождает предложение, не забыли?) Соответственно и производителю придется потихоньку сворачиваться из-за понижения спроса. Со временем всё сбалансируется, и несчастных животных, идущих на бойню, станет гораздо меньше. Для одного человека всё происходит точно так же, только цифры другие, но какой-никакой результат непременно будет. Вы даже себе не представляете, сколько живых существ съедает один человек в течение своей жизни! (Ответ: много, очень: тысячи.)
Даже любой, самый минимальный отказ от мяса, хоть на пару дней, поможет сохранить чью-то жизнь. Просто помните об этом.
В отказе от мяса нет ничего маргинального и даже оригинального. Немного статистики: около миллиарда людей на планете являются вегетарианцами (большая часть – индуисты и буддисты), и ничего – живут помаленьку, не кашляют (продолжительность жизни повыше, а агрессивности и озлобленности - поменьше). Их традиции отказа от мяса существуют тысячелетиями. В итоге Индия и Китай - самые густонаселенные регионы в мире. Неплохо для анемичных?

И если для Азии это традиция, то для Западного мира гуманное отношение к животным – современная тенденция, вселяющая бодрую надежду на светлое будущее. Положительная динамика (процент вегетарианцев в мире неуклонно растет) поражает воображение и настраивает на уравновешенный размеренный нарратив с легкой ноткой превосходства.
Отказ от мяса – это взвешенная, честная и смелая позиция современного развитого человека. Рано или поздно каждый к этому придет.
Как человек, ещё совсем недавно избавившийся от инфантилизма, я не склонен к вере как к таковой. Существуют объективные доказательства, и я говорю со всей уверенностью:
Переход к вегетарианству – это естественный и неизбежный путь развития человечества, а прогресс, – и тут человечек на сцене впервые, наконец, отвлекся от скомканной шпаргалки, уверенно посмотрел в зал и первый раз за весь вечер улыбнулся, - прогресс остановить невозможно!

V.V.
2015-2016

Фэйковый Герой: with a shift or with all shit

Фэйковый Герой: with a shift or with all shit


«Точно не помню, кто из великих:
то ли Конфуций, то ли я, сказал…»
Даг Стэнхоуп

Часть первая.
Ненастоящие герои.

Литература началась с эпоса. Эпос, не успев толком встать на ноги, сразу же заявил Героя. Вокруг возвышенного образа которого неизбежно сформировалась структура художественного произведения. Герой собирал на себя, а затем гнал вперед сюжет с запланированным ускорением, сталкиваясь с врагами и преодолевая препятствия. С теми или иными непринципиальными изменениями литература просуществовала в такой форме несколько тысяч лет.

Но XX век заявил иную парадигму. Сначала в модернизме, а затем уже и окончательно в постмодернизме, образ героя был размыт и со временем совсем затерт. Последние представители сего достойного сословия попрятались по детективам, разнообразным фэнтези, боевой фантастике и прочей бульварщине, пытаясь оттуда напоминать о своем существовании невероятными подвигами и неожиданными умственными кульбитами. Но и в этих бесславных болотах неубиваемости и непобедимости к рубежу тысячелетий оставшихся героев настигла неминуемая плачевная участь.

Что же такое удручающее своей необратимостью произошло в наступившем миллениуме? Традиционная структура художественного произведения окончательно себя изжила. Успех «Игры престолов», «Дэдпула» и иных творений, изменивших надоевшие старые схемы, тому подтверждение. Современному читателю или зрителю гораздо более интересны непредсказуемость, поливариантность, неограниченное количество равноценных (в том числе и условно отрицательных) персонажей. Причем у каждого наличествует своя собственная уникальная история с адекватной мотивацией и оригинальным бэкграундом.

Схематичные сюжеты с одним главным героем и незначительностью остальных, с читаемыми банальными поворотами и эпической битвой в конце увлекают теперь только совсем нетребовательную публику. Автор всегда должен заявлять что-то новое, уникальное, неожиданное.

/Если произведение не удивляет, оно не может считаться удачным. Каждый автор должен воспитать в себе смелость для рискованных экспериментов с формой и стилем. Плодить бессмысленные копии, сделанные с копии, - удел литературных трусов./

Но всё же главная беда с классическим позиционированием героев и злодеев заключается в опасности использования таких художественных структур ура-патриотической и иной агрессивной пропагандой с неизбежной попыткой промывки мозгов.


Часть вторая.
Коллатеральные жертвы.

«Тепло ли тебе, девица?
Тепло ли тебе, красная?»
Станнис Баратеон

Каким образом это происходит? Появление протагониста сразу размывает моральные рамки. Зритель с готовностью сочувствует главному герою (в том случае, конечно, если тот бережно выписан) и начинает по умолчанию ненавидеть всех его врагов, оправдывая любое насилие в их отношении. Тем самым, любой, кто противостоит нашему герою, автоматически превращается в злодея, так как по структуре художественного произведения необходим антагонист (не обязательно физическое лицо, может быть какое-либо явление, процесс, стихийное бедствие, государственная система и т.п.).

Но проблема в том, что против героя могут выступать и вполне невинные люди, просто исполняющие свой долг, и случайно вставшие на его пути незнакомцы.

/В «Клерках» неспроста сочувствовали рабочему персоналу Звезды Смерти: невиновным случайным жертвам, погибшим вместе со всеми остальными; Люк Скайуокер не сильно о них переживал. Коллатеральные потери редко озвучиваются одиозной пропагандой победившей стороны./

Об их моральных качествах мы либо не знаем ничего, либо знаем совсем мало. С протагонистом их может свести конфликт интересов в социальной сфере, суде или бизнесе, они могут быть просто очередными соперниками в спортивной драме.

/К примеру, в условном «underdog movie» мы переживаем за главную героиню, которая, пройдя через множество трудностей и испытаний, получает единственное место в театральной труппе или хореографическом училище. Но все остальные претендентки – пролетают! А для кого-то из них это вопрос жизни и смерти. И, вероятно, они не менее достойны победы. В любом случае – заслуживают сочувствия. Но нам на их беды и поражения плевать, потому что они – массовка. А кто-то из них, возможно, не выдержит бремени ответственности и ожидания родственников: сойдет с ума или даже повесится. Но мы этой пронзительной истории не узнаем (если только в совсем чернушном артхаусе), так как для нас почти всегда подготовлен приправленный сиропом happy end, иначе фильм просто не попадет в широкий прокат.

В итоге всех нас выращивают на ядерной зависти к победителям, и мы рассчитываем в жизни только на полный успех, желательно сразу и без затрат сверхусилий. И, крепко получив от жизни по носу, удивляемся и обижаемся: как так? я же герой! я не массовка! у меня особенная судьба! Но такое восприятие мира – путь не к победе, а, рано или поздно, к психическому расстройству./

Неизбежное поражение таких случайных противников или даже их гибель не вызывают и толики сочувствия, потому что читателю (зрителю) некогда – он болеет за другую сторону, протагониста. А распределять свои эмоции между противоборствующими сторонами – задача слишком сложная для психологически неподготовленного стандартного потребителя творческого контента и грозящая ему неминуемым когнитивным диссонансом.


Часть третья.
Моторола как герой нашего времени.

«Hello, Moto!» – сказал Сатана. -
Сейчас я в твой аккумулятор
такую зарядку вставлю!»
South Park.
Запрещенная в России серия.

И всё это равнодушное месиво совершается в ситуации ненамеренного морального искажения в угоду мелодраматическим эффектам. Но существует и сознательное насилие над здравым смыслом и системой добродетельных принципов ничего не подозревающего невинного читателя. В системе авторитарного государства и радостно подчиненных ему услужливых конъюнктурщиков (типа Потроханова, Харепина, Расшаркунова и т.п.) изменения этических координат в художественных произведениях производятся уже сознательно и злонамеренно.

И террористы, безжалостные маньяки из ДНР-ЛНР становятся героями, борцами с мифическими, существующими только в визгливых проповедях телевизионных пропагандистов, укро-фашистами. Взорванный бандит, убийца и военный преступник Моторола (человек, не имевший имени до момента смерти, как активисты проекта «Разгром» из «Бойцовского клуба») в слюнях и соплях главного медийного сумасшедшего Потроханова превращается в былинного русского богатыря, поверженного силами чистого зла. (Если это убийство совершили его гэбистские кураторы, опасаясь разглашения информации по сбитому Боингу, - такая фантазия неожиданно обретает незапланированный смысл.)

Певцы имперского русского мира заражают по мере своих тщедушных, но достаточных для такой несложной задачи, сил собственной кондовой неадекватностью неподготовленных к настолько прямолинейной подлости читателей. Тем самым морально оправдывается вторжение на территорию соседней мирной страны и все творимые там бесчинства, которые со временем приобретают традиционные черты национального мифа и народного эпоса. (Чрезмерное насилие в отношении инакомыслящих – одна из главных посконных традиций и духовных скреп.)

С этой же целью воспитания безмозглой армии покорного быдла в массовое производство давно запущены псевдоисторические фильмы, в которых идеализируются кровавые тираны, тупые исполнительные военачальники, простые солдаты, и оправдывается всё творимое ими насилие. Причем, историческая правда (в той степени приближения, насколько она в принципе доступна исследователям) подменяется на удобные домыслы и откровенные фантазии, которые с невероятной наглостью выдаются за факты и со временем в массовом сознании заменяют их окончательно.


Часть четвертая.
Министр бескультурья на тропе войны

«Отворите мне веки!»
Иван Грозный

В качестве примера – «Александр Невский» и «Иван Грозный» Эйзенштейна, которые на 90% являются вымыслом, но уже прочно вошли в народный миф в виде реально произошедших событий. В итоге народ цитирует придуманные фразы князя Александра («Кто к нам с мечом…») и верит, что тот спасал Новгород и всю северную Русь от полчищ Ливонского ордена (единственная правдоподобная версия изложена в Ливонской Рифмованной хронике - произошла локальная стычка с парой десятков погибших рыцарей, раздутая со временем историками-патриотами до объемов «Побоища»), а не завоевал и разорил этот чуть ли не единственный вольный русский город вместе с Монголо-татарскими ордами. (Сей позорный исторический эпизод стыдливо замалчивают на школьных уроках.)

А в городе Орле губернатор с мозгами ещё меньше птичьих устанавливает памятник людоеду Грозному, на открытии которого веселится сборная дегенератов России во главе с всё тем же вездесущим Потрохановым.
Окровавленный осиновый кол (не буду указывать куда именно) вам ответом как символ любимой и единственной деятельности, которой предавался этот безумный садист на троне!

А весь героический монументальный эпос, описывающий вторую мировую войну, вообще не подлежит критическому анализу вплоть до уголовного преследования. И правды об этой войне не то что не узнать – её знать запрещено на государственном уровне. Министр культуры (!) официально называет любого, кто усомнится в мифе (!) о 28 панфиловцах, «кончеными мразями», хотя и сам не верит в его правдивость, а просто накручивает излишний хайп перед премьерой фильма, на прокате которого хочет наварить побольше бабла.

Но вне зависимости от хирургического отсутствия совести и последнего чувства собственного достоинства клоуна-министра, миф остается неправдой. По сути своего определения и совокупности фактов (или их отсутствия), подтвержденных архивными документами. Но любой, кто хоть немного использует свой мозг в построении причинно-следственных связей, считается в нашей стране мразью.

Давно сложилось так, что почти любой деятель культуры, писатель или режиссер излишне давит высоким статусом, круша возможных критиков и утверждая своё частное мнение как истину в последней инстанции (достаточно открыть позднего Веллера, к примеру). В итоге практически каждый автор безапелляционно навязывает своему читателю, каким героям сопереживать, а чья пролитая кровь не стоит и внимания. И чем выше авторитет писателя – тем большее количество мозгов он может промыть. Причем, даже не прибегая к одиозной пропаганде, а завуалировано – используя только художественные приемы.

Сила авторского слова велика. Жизнь подражает искусству, избранные герои со временем становятся даже более реальными, чем их авторы (умница Шерлок Холмс гораздо более натуралистичен, чем верящий в фей, вцепившийся в спиритическую доску Артур Конан Дойл). А проповедуемая ими сомнительная мораль (например, всенародного Брата Данилы Багрова) принимается с радостью и без возражений, так как более привычна и естественна для традиционного патриархального общества, чем общечеловеческие гуманитарные ценности или закрепленные законом принципы правового государства. Хотя именно этим либеральным идеям мы и обязаны за большую часть культурных достижений цивилизации.

V.V.
2016